Следующим утром народ начал потихоньку разъезжаться по домам. Погода испортилась, стало сыро, но Будапешт хорош и в дождь, и в снег.

Оставшиеся отправились в новом направлении, по торгово-туристической улице, пока не наткнулись на фестиваль чешских пивоваров, весьма кстати проходивший на одной из многочисленных площадей.

К отличному пиву конечно же шли по-чешски же огромные хот-доги и что-то типа шаурмы. А благодаря наличию тентов от дождя, можно было вообще больше никуда не ходить.

Распогодилось лишь к вечеру. Я предпринял новую попытку заснять парламент во всей солнечной красе, но снова потерпел неудачу. Стоило мне оказаться в удачной для съёмки точке, солнце тут же прикрывалось предательским облачком, немедленно исчезающим без следа, как только я уходил подальше.

Прямо возле парламента есть необычный и очень трогательный памятник: ботинки разных форм и размеров, стоящие прямо на берегу Дуная. Это посвящение жертвам холокоста: местные нацисты показали себя прилежными учениками, уничтожив за годы войны 10 тысяч евреев и прочих «унтерменшей». Их привозили на набережную, приковывали друг к другу, ставили возле самой воды, а затем стреляли в одного. Тот падал, увлекая за собой в Дунай всю цепочку. Перед расправой приговорённых заставляли снимать ботинки, которые ныне и стоят у самой реки немым укором и напоминанием.

Вообще отношение местных ко Второй Мировой Войне достойно отдельного упоминания. Любой учебник истории говорит нам, что в Венгрии в то время был вполне себе фашистский режим Хорти. Массовые убийства здесь устраивали вовсе даже не немцы. Да и факта союза с Германией и участия в войне против нас никто не отменял. Конечно венгры этим хотя бы не гордятся, в отличие от некоторых, но на официальном уровне продвигается мысль, что во всём конечно виноват Гитлер и больше никто. Это он привёл к власти местную нацистскую партию, коварно завезя сюда каких-то неправильных венгров (вероятно не иначе, как с Марса). Остальные конечно же всегда были против. Только вот виду не показывали. Подобная точка зрения и удостоилась монумента, изображающего, как злобный немецкий ястреб терзает гордую Венгрию. Впрочем далеко не все согласны с подобной трактовкой событий, о чём свидетельствует куча ругательных плакатов возле упомянутого памятника. А то, что неподалёку по-прежнему стоит звезда в честь советских воинов-освободителей, говорит, что не всё ещё потеряно.

Тем временем уехали последние попутчики и я остался один. Не полетел со всеми я чисто из соображений экономии: отсутствие необходимости возвращаться к понедельнику - одно из преимуществ безработного, а билеты на самолёт не в выходные почти всегда существенно дешевле. К тому же моё турне началось на месяц раньше, чем у остальных, а потому и билеты я брал сильно заранее.

Что я так и не сделал в Будапеште - не посетил легендарные местные купальни Сеченьи и очень о том жалею. Место роскошное, в чём все успели убедиться, заглянув в окошко. По уму надо было идти туда при первой же возможности, но тогда ни у кого не было при себе банно-купальных принадлежностей. А потом про них время от времени вспоминали, но как-то недостаточно настойчиво, потому постоянно выходило, что мы оказывались неподалёку либо слишком рано, либо поздно, когда всё уже закрывалось. Я думал-было сходить туда утром последнего дня, но по старой доброй традиции именно по понедельникам купальни закрыты. Что ж, чем не повод вернуться?

Зато я наконец сумел всласть прошвырнуться по вечернему Будапешту. Что тут можно сказать? Город после заката совершенно очарователен, а набережная Дуная так просто чудо, как хороша. Все достопримечательности и мосты красиво подсвечиваются, а здание парламента прямо-таки сияет в ночи, как Башня Слоновой кости из фильма «Бесконечная история».

Как обычно, в последний вечер всегда вспоминаешь прошедшее путешествие и непременно жалеешь, что оно подходит к концу. Конечно шестинедельное турне в этом радикально отличается от двухнедельного, домой хочется уже заметно сильнее, но всё равно в голове обязательно промелькнёт шальная мыслишка: «Эх! Остаться бы ещё на денёк!»

На последнюю крайнюю ночь турне я переехал в хостел неподалёку. Не снимать же в самом деле целые апартаменты на одного? Хостел к тому же мне перепал вполне приличный: комнаты просторные и светлые, никаких двухэтажных коек. Вдобавок в мой номер больше никто так и не заселился, так что получилась эдакая бюджетная гостиница в центре города. На завтрак правда не предлагали ничего кроме чая с одиноким кусочком хлеба, капелькой масла и прозрачным ломтиком сыра, но что ещё спрашивается можно желать за такие деньги?

Мой рейс был после обеда, а потому в оставшееся время я ещё разок прогулялся вдоль Дуная, убедившись, что поймать освещённый солнцем парламент мне так и не светит. Заглянул ненадолго в наконец открывшуюся польскую пещеру-храм, прикупил домой на рынке отличной местной колбасы, не забыв про аджику, и отбыл в аэропорт на такси, любезно вызванным хозяйкой хостела.

Как уже говорилось в самом начале, из-за превратностей судьбы при покупке билетов, на обратном пути, перед тем, как отправиться в сторону дома, я сперва летел в Мюнхен, т.е. ровно в противоположном направлении. Но и тут неожиданно всплыли свои плюсы. Во-первых самолёт пролетал точненько над Дунаем, позволив мне ещё разок взглянуть на места боевой славы. Тот же Шлёгенский загиб был отлично виден сверху. Ну а во-вторых в Мюнхенском аэропорту всяко наливают баварское пиво, так что жалеть о таком кривом перелёте было бы глупо.

В Мюнхене суровый немецкий пограничник сперва, подозрительно нахмурившись, принялся пересчитывать количество дней, проведённых мной в Евросоюзе и сверять их с визой. Когда выяснилось, что всё совпадает день в день, он немедленно просиял и, вернув паспорт, пожелал счастливого пути. Гранд-турне официально завершилось.